Институт телесных наказаний

Институт телесных наказаний

Институт телесных наказаний

От древних лет, с крестом христианским,

На Русь вступил и кнут и плеть,

Что б сечь рабов по воле барской,

Спиной за жизнь держать ответ.

Секли не шипко, для острастки,

Да провинившихся в татьбе,

Учили палкой вместо ласки,

Да кулаком по голове.

Обычное нравоученье,

Без злобы, дикости, вреда,

Воспитывали поколенье

Кнутом и пряником, тогда.

Кровавым солнцем обагренный

Над Русью запылал закат.

И смерть на острие каленом,

Принес татарский долгий ад.

Два века тягостных мучений,

Стенаний, боли и мольбы,

Борьбы, за право поколений,

Жить не под властию орды.

В тени лесов, в болотах топких,

Взрастал народ, что б скинуть гнет,

И воле княжеской покорный,

Согнал орду с родных широт.

Воспряла Русь, главы соборов,

Блистают золотом горя,

На башнях, в городах и селах,

Звенят церквей колокола.

Русь излечилась от недуга,

Взошла пшеница и овес,

И руки грубые от плуга,

Ласкают золото волос.

Казалось бы живи, Россия,

Молись, плодись и процветай,

Но жажда крови мучит зверя,

Тот зверь Руси великой царь.

Своими бешеными псами

Он травит православный люд,

Ни кто защиты не имеет,

В его объятьях страшных пут.

На кол посажен сын боярский,

Он стонет, а старуху мать,

Насилует опричник царский,

Отца, приказ, клещами рвать.

Затем разорванное мясо,

Отдать собакам на прокорм,

Что б всякий знал, царя опала,

Карает праведным судом.

Насиловали, жгли, казнили,

Сдирая кожу с тел худых,

Живыми в землю хоронили,

Ни за измену, ни за грех,

Так ради собственной забавы,

Когда болела голова,

В подвал спускался царь кровавый,

И жег покорного раба,

Каленым, огненным железом,

И насладившись мукой всласть

Он шел в свою опочивальню,

Что бы спокойно лечь там спать.

Но царь издох, плоть человечья,

Все ж тленна, век ее не долг,

Но зверь не умер, лишь в овечью,

Он шкуру влез, на малый срок.

И вновь война, проказа, смута,

Лишь вдовий плач, да волчий вой,

Россия пламенем объята,

Ликует смерть и кровь рекой.

Глумясь и скалясь иноверцы,

В кострах сжигают образа,

И с колоколен, словно шапки,

Слетают в низ колокола.

Недолго вороны кружились,

Недолго шабаш их гудел,

И кровию своей умылись,

Настал возмездия удел.

Восстал народ, воспрял из мертвых,

Изгнал поляков, сверг лжецов,

И волей избранный народной,

Царь сел на Рима третий трон.

И правил праведно до срока,

Любя и жалуя народ,

Любая власть – она от Бога,

И ни когда наоборот.

Так был воспитан люд Российский,

Принявший веру во Христа,

Приученный бояться Бога,

И к целованию креста.

Иного права для холопа

Не признает боярский суд,

И за крамолу, до измора

Его кнутом нещадно бьют.

Рвут ноздри, режут уши, пальцы,

И шлют в Сибирь с клеймом на лбу,

Что б каждый мог узреть в скитальце

Еретика или татьбу.

И не сыскать было в России

Спины без ссадин и рубцов,

Судьбы, не сломленной дубиной,

Учения без батогов.

Года летели словно птицы,

цари менялись и царицы.

Но кто б не влез на царский трон,

Холопье дело – класть поклон,

Терпеть увечье и побои

Бесправие и мордобоем,

Решать проблемы мирных дел,

Таков знать вечный наш удел.

Жить в унижении и страхе,

Подобно преданной собаке,

От старины, до наших дней,

Хрен редьки все ж не зеленей.